Гасырлар авазы - Эхо веков. Научно-документальный журнал
Главная
Гостевая книга
Отправить письмо


Новости
Приложения к журналу
О журнале
Редакционная коллегия
Авторам
Контакты
Подписка на журнал

АРХИВ ЖУРНАЛОВ
2015 1/2 2014 3/4
2014 1/2 2013 3/4
2013 1/2 2012 3/4
2012 1/2 2011 3/4
2011 1/2 2010 3/4
2010 1/2 2009 2
2009 1 2008 2
2008 1 2007 2
2007 1 2006 2
2006 1 2005 2
2005 1 2004 2
2004 1 2003 3/4
2003 1/2 2002 3/4
2002 1/2 2001 3/4
2001 1/2 2000 3/4
2000 1/2 1999 3/4
1999 1/2 1998 3/4
1998 1/2 1997 3/4
1997 1/2 1996 3/4
1996 1/2 Май 1995

НОВОСТИ
14 декабря 2015
Создан новый сайт журнала "ГАСЫРЛАР АВАЗЫ-ЭХО ВЕКОВ": http://www.echoofcenturies.ru/


10 июля 2013
Журнал включен в систему Российского индекса научного цитирования (РИНЦ)


E-MAIL РАССЫЛКА
Чтобы подписаться на рассылку оповещения о выходе нового журнала введите свой e-mail





Поиск:    

    

2004 2

2004 2 > ХХ век: страницы истории >

Заговор против страны, против народаI

После провала ГКЧП рос авторитет Б. Н. Ельцина и падал авторитет М. С. Горбачева. Люди спрашивали: «Не будет ли этот окрепший авторитет оказывать негативное воздействие на авторитет Горбачева?»1 Член комитета по иностранным делам палаты представителей США Ли Гамильтон также констатировал, что «лидерство Горбачева ослаблено», поскольку «Союз находится под большим вопросом»2.

На съезде и сессии российского парламента выявилась позиция осуждения действий руководства Татарстана 19-21 августа 1991 г., оглашенная исполняющим обязанности председателя Верховного Совета РСФСР Р. И. Хасбулатовым. Она была от начала до конца клеветнической и своим острием направлена против суверенитета Татарстана. В республике это вдохновило определенные силы, противостоявшие суверенитету, рассчитывавшие на устранение руководства республики. Сначала их было не так много. Но уже с утра 22 августа они начали сплачиваться.

28 августа в прокуратуру Российской Федерации было направлено заявление республиканского отделения Демократической партии России «с требованием решить вопрос о привлечении к уголовной ответственности президента ТССР Шаймиева Минтимера Шариповича (бывшего 1 -го секретаря Татарского рескома КПСС), активно поддержавшего ГКЧП 19-20 августа с. г. введением жестокой цензуры на прогрессивные газеты».

В последующие дни «героев» постфактум становилось все больше и больше. 23 августа в прокуратуру республики поступила петиция за подписью нескольких десятков граждан с требованием привлечения к ответственности виновных в поддержке ГКЧП шестерых «участников мирной манифестации в защиту законных органов власти и законно избранного президента СССР»3.

Некоторые депутаты Казанского городского Совета начали диктовать свою волю его президиуму. Ими была создана комиссия «по проверке действующего законодательства в период военного переворота с 19-21 августа 1991 г.», которая провела расследование материалов «необоснованного привлечения студентов к административной ответственности по ст. 166, ч. 1 АК РСФСР. Комиссия установила, что министр внутренних дел республики СИ. Кириллов еще до рассмотрения протеста прокурора Вахитовского района распорядился освободить задержанных студентов. Однако даже данный гуманный шаг министра комиссией был расценен как правонарушение. Прокурору республики О. М. Антонову было направлено обращение с требованием наказать С.И. Кириллова.

Некоторые депутаты Верховного и Казанского городского Советов в буквальном смысле «после боя размахивали кулаками». Так, межрайонная депутатская группа городского Совета заявила о своей активной позиции и действиях против антиконституционного переворота и выступила в качестве обвинителя руководства республики и города. Ее члены заявили, что 20 августа 1991 г. они отправили телеграмму в адрес Верховного Совета СССР и Верховного Совета РСФСР. Однако выяснилось, что телеграмма была отправлена только 21 августа в 16.00 часов, когда уже было ясно, что режим ГКЧП потерпел полное поражение. Такие депутаты опечатывали помещения комитетов партии, обыскивали «подозрительных». Они «рыскали» в фондах партийного архива рескома КПСС, чем создали полнейший хаос в документах. В результате пропали многие ценные материалы, представляющие интерес для истории республики.

3. На сессии Верховного Совета

Депутаты группы «Народовластие» уже 19-20 августа ставили вопрос о созыве сессии Верховного Совета. Они добивались того, чтобы Верховный Совет осудил ГКЧП и поддержал российское руководство. Однако президиум, не имея четкой информации о событиях в столице, не мог пойти на это. И события эти так же, как и позиция руководства республики по отношению к ним, обсуждались после провала ГКЧП на сессии 29 августа.

Из 248 депутатов присутствовало 212 человек. Сессия была необычайно бурной. Дискуссии по повестке дня, равно как и попытка депутатской группы «Народовластие» отстранить председателя Верховного Совета Ф. X. Мухаметшина от ведения сессии, были направлены на то, чтобы, взяв бразды правления в свои руки, добиться принятия решений с осуждением действий руководства республики в дни ГКЧП. Смелость депутатам этой группы придавало и присутствие на сессии советника президента РСФСР С. М. Шахрая. Было известно, что на сессии Верховного Совета РСФСР Б. Н. Ельцин просил предоставить ему право на отстранение от должностей тех глав субъектов Федерации, которые поддержали ГКЧП. Верно это или нет, неизвестно; во всяком случае, говорили, что у Шахрая имеется соответствующий документ об отстранении М. Ш. Шаймиева от власти. Вовсе не случайно, что Шахрая на площади Свободы встретил огромный митинг, возникший в поддержку Шаймиева. Советник президента РСФСР не мог не считаться с этим.

На сессии наступление начал депутат И. Т. Султанов. Он произнес следующие, ничем не аргументированные слова: «Группа «Народовластие» имеет веские основания обвинять в пособничестве председателя Верховного Совета, поэтому мы предлагаем Фариду Хайрулловичу Мухаметшину вслед за его коллегой А. И. Лукьяновым спуститься в зал и там подождать решения своей судьбы. Если он продолжит председательствовать на этой сессии, группа вынуждена будет покинуть зал, обратиться к народу и приступить к формированию делегации на Съезд народных депутатов СССР для изложения своей позиции по событиям в Татарстане в период путча»4.

Ясно, что расчет был на немедленную реакцию депутатского корпуса. Однако слова эти должного эффекта не произвели. Не получив поддержки депутатов, группа покинула зал заседаний. В течение всей работы сессии ее члены за кулисами подогревали страсти. Они и оставшиеся в зале заседаний их сторонники добивались осуждения поведения руководства республики в дни ГКЧП и его отстранения от власти. И. И. Салахов, являвшийся фактическим представителем покинувшей группы депутатов, постоянно оглашал ее ультимативные требования. Он предложил направить представителей к покинувшим зал, «чтобы попробовать найти какие-то приемлемые формы рассмотрения данного вопроса». Однако дальнейшая работа сессии показала, что группа «Народовластие» s не шла ни на какие уступки, считая себя I правой как в оценке ГКЧП, так и в требовании осуждения линии поведения руководства республики по отношению к нему.

Поиск компромисса продолжался до самого завершения сессии. Посредником выступил заместитель председателя Верховного совета А. П. Лозовой. Депутаты Ю. П. Алаев, О. М. Горлик также, так или иначе, выполняли эту роль.

Бескомпромиссным в отношении группы «Народовластие» был депутат Ф. С. Сафиуллин. Он предложил провести перерегистрацию с тем, чтобы показать, что кворум есть и без этих депутатов: «Депутаты обязаны работать на сессии, им предостав лены все возможности в этом зале для работы в разных формах, а если они не желают работать с нами, не мы должны их уговаривать, их должны уговаривать избиратели, которые их избрали». Регистрация, по мнению депутата, должна быть поименной. Депутат А. В. Ефремов из Бугульмы выразил несогласие с Сафиуллиным, сказав, что «депутаты, которые покинули зал, уже зарегистрировались, они избраны народом, и сбрасывать их со счетов и вести кворум только от числа тех, кто в зале — незаконная акция».

Депутат А. А. Колесник высказался за то, чтобы найти согласие и «попытаться пригласить или вернуть группу». «Нет другого у нас выбора с вами... Мы живем и должны жить в согласии. Никогда еще в республике не ущемлялись ничьи демократические права. Давайте попробуем найти согласие», — предложил депутат5.

Председатель поставил это предложение на голосование с тем, чтобы поручить секретариату определить группу для переговоров с группой «Народовластие». Оно было принято большинством голосов.

Заведующий юридическим отделом Верховного совета Ш. Ш. Ягудин, сославшись на закон о статусе народных депутатов СССР, оценил уход группы депутатов из зала как незаконный акт. Он указал на необходимость ознакомления ушедших со следующим извлечением из этого закона: «Депутат обязан присутствовать на сессии Совета и его органов, в состав которых он избран, активно участвовать в его работе», и внес предложение рекомендовать им вернуться в зал для продолжения участия в работе сессии.

Тем временем руководитель счетной группы сообщил, что в голосовании за создание группы для переговоров с группой «Народовластие» участвовало 160 депутатов. Из них 143 депутата высказались «за» и 13 — «против», воздержались 4 депутата. Таким образом, группа была создана.

Между тем на сессии постепенно вырисовывалась твердая и уверенная линия на объективную оценку действий президента, президиума Верховного Совета, правительства ТССР и определение дальнейших действий, направленных на укрепление суверенитета республики. Это нашло отражение в обсуждении вопроса о повестке сессии.

Так депутат Т. М. Абдуллин предложил повернуть работу сессии в практическое русло и, не теряя времени, «продолжить работу по укреплению суверенитета республики». Он рекомендовал рассмотреть вопросы о символике, о полном подчинении прокуратуры, министерства юстиции и верховного суда Татарской ССР и связанных с суверенитетом ряд экономических вопросов — например, о национализации нефти6. Такая постановка вопроса была поддержана многими выступавшими.

Депутат Ф. А. Байрамова, исходя из того, «что РСФСР полномочия Союза стала постепенно присваивать себе» и что СССР постепенно сходит на нет, внесла предложение включить в повестку дня вопрос о полной независимости Татарстана, поставив его на поименное голосование. Ей возразил депутат Б. А. Воробьев: «Повестка дня о текущем моменте несколько устарела. Она должна была сформулирована в таком виде где-то 19 июля. В настоящий момент более правильной должна быть повестка «О позиции руководства республики в дни 19-21 августа»7.

О том, что такая постановка не устарела и обсуждение позиции руководства республики не может быть самоцелью, говорил председатель исполкома Казанского городского Совета депутат К. Ш. Исхаков. Он настаивал на включении в повестку сессии вопроса о текущем моменте8, поскольку накануне сессия городского Совета не смогла дать оценку ситуацииII. О том, что текущий момент не был оценен в должной мере, говорили и представители других городов и районов республики. Мнения депутатов, в частности М. Г. Шарифуллина, Н. В. Мансурова, сводились к тому, что отчеты президента, президиума Верховного Совета и правительства о деятельности в дни ГКЧП могут быть заслушаны лишь в контексте обсуждения и оценки текущего момента.

Депутат 3. Р. Валеева призвала депутатов, не отвлекаясь на второстепенные вопросы, сосредоточиться лишь на обсуждении положения в республике. Депутат Р. А. Юсупов подтвердил этот подход и предложил обсудить отчеты руководства не как самоцель, а в контексте определения «судьбы нашей республики и судьбы нашего суверенитета» и поддержал пред ложение Байрамовой рассмотреть вопрос «о провозглашении самостоятельности нашей республики»9.

Председатель поставил предложение Ф. А. Байрамовой на голосование. Так как предложение набрало лишь одну пятую часть голосов депутатов, оно было поставлено на открытое голосование. После слов председателя: «Кто за это предложение?» — возник шум в зале, свидетельствовавший о неоднозначности позиций депутатов. Пока шло голосование, депутат Ю. П. Алаев, взяв слово по мотивам голосования, сказал, что «что такой ответственный вопрос не должны вносить в повестку дня» и предложил «принять решение взвешенно», реально работать по реализации суверенитета.

Депутат М. А. Мулюков выразил несогласие с Алаевым и поддержал предложение Байрамовой. Кто-то с места воскликнул, что Декларация о государственном суверенитете предполагает верховенство государственной власти внутри республики и ее независимость во внешних сношениях и поэтому «сейчас ставить вопрос о какой-то еще независимости практически нет смысла». За включение в повестку дня этого вопроса проголосовало 15 депутатов, против — 108, и 70 депутатов воздержались.

Вопрос о включении в повестку дня информации президента, председателя Верховного Совета и премьер-министра республики набрал 177 голосов из 199 и, таким образом, был решен положительно.

По предложению депутата М. Г. Шарифуллина было внесено предложение об объявлении 30 августа — дня принятия Декларации о государственном суверенитете Республики Татарстан — праздничным днем. Оно было поддержано большинством голосов.

Депутат от Елабуги СМ. Гафиатуллин предложил осудить заявление Р. И. Хасбулатова на сессии Верховного Совета СССР с обвинениями в адрес Татарстана и парламента республики с угрозой распустить Верховный Совет республики,— оценить его как «недопустимое вмешательство в дела парламента ТССР». За включение в повестку дня вопроса о принятии заявления по поводу выступления Хасбулатова на сессии Верховного Совета СССР против Татарстана проголосовали 135 депутатов.

Итак, в основном повестка сессии была утверждена.

После перерыва прозвучала информация о переговорах с группой «Народовластие». Выяснилось, что она настаивает, чтобы Ф. X. Мухаметшин до решения его вопроса приостановил исполнение обязанностей председателя Верховного Совета. Было решено продолжить переговоры.

Затем слово было предоставлено М. Ш. Шаймиеву. Он начал свое выступление с констатации того, что обстановку в республике невозможно правильно оценить вне контекста общественно-политической и социально-экономической обстановки в стране в целом. «Последнее же, — сказал он, — вызывает диаметрально противоположные чувства, и не только у меня, полагаю, у каждого человека», ибо, «с одной стороны — это чувство огромного облегчения в связи с провалом попытки государственного переворота 19-21 августа», «с другой стороны, события последних дней после провала путча и внеочередной сессии Верховного Совета СССР не могут не вызывать чувство недоумения и горечи, а в иных случаях протест». Он заявил, что угрозы роспуска демократических, законно избранных органов власти в суверенных республиках, действия и заявления отдельных руководителей Российской Федерации, направленные на дискредитацию руководства Верховного Совета Татарстана, вступают «в противоречие с провозглашенными приоритетами закона, терпимости и цивилизованных методов решения проблем». Он выразил опасение, что в парламенте страны наметилась «ориентировка на ревизию с таким трудом согласованного проекта нового Союзного договора, направленного на отделение республик». В качестве надвигающейся большой беды общества президент назвал начавшиеся преследования инакомыслящих и четко обозначил свою позицию. «Как президент Татарстана, — заявил он, — я обязан сделать все, чтобы не допустить в республике преследований по политическим мотивам. Это относится к любому человеку, независимо от политических взглядов и убеждений»10.

Центральное место в выступлении М. Ш. Шаймиева занял анализ действий руководства республики 19-21 октября. «Сейчас, — сказал он, — прилагается немало грубых изощренных усилий, чтобы внушить людям мысль о неправомерности действия руководства республики в прошедшие трагические дни, обвиняя его в поддержке так называемого ГКЧП». Для этого, подчеркнул он, подвергается искажению смысл обращения президента к народу Татарстана от 20 августа. «В тех условиях, когда возникла реальная угроза отстранения законных демократически избранных органов власти в Татарстане, я, как президент республики, президиум Верховного Совета и Кабинет Министров Татарской ССР сочли первостепенно важным выступить именно с этим призывом».

Принципиальное значение имели слова президента ТССР о том, что тогда «для оценки конституционности или не конституционности действий ГКЧП необходимо было тщательно проанализировать поступающую противоречивую обрывочную информацию, получить точное представление о развитии ситуации», ибо «на карту была поставлена государственность Татарстана», и потому была «слишком велика цена поспешных выводов». Далее президент аргументированно проанализировал конкретные действия руководства республики. Поскольку граждане республики знакомились с событиями через средства массовой информации, вполне естественно, глава республики обратился к руководителям средств массовой информации «с просьбой воздержаться от публикаций, которые могли бы спровоцировать конфликты, столкновения» и указал на необходимость создания для реализации этой задачи комиссии из компетентных специалистов. При этом он сослался на снижение ответственности журналистов, отдельные из которых публикуют непроверенные сведения, бросают тень на дружбу народов республики.

Президент обратил внимание депутатов на то, что в республике строжайшее указание ГКЧП о создании его структуры в виде комитета было отвергнуто, и не было введено чрезвычайное положение.

Не обошел он вниманием митинги и манифестации «с известными амбициозными обвинениями», проходившие в те дни в городах и районах республики. Коснувшись митинга и демонстрации вечером 20 августа с участием активистов «Иттифака», он сказал, что милиция выставила заслон на улице Ленина «по причине его несанкционированности», и подчеркнул, что жалоба на неправомерные действия милиции, поступившая в прокуратуру республики, должна быть рассмотрена, а «виновные должны понести наказание по закону».

Значительная часть выступления М. Ш. Шаймиева была посвящена проблемам экономического развития республики и, более всего, сельскому хозяйству и продовольственному обеспечению населения.

Подробно обрисовал глава республики ситуацию вокруг Союзного договора и перспективу подписания его Татарстаном. Он отметил, что «решающим для реализации нашего стремления подписать Договор самостоятельно и непосредственно является выработка согласованной формулы с Российской Федерацией». Положительно оценив первый раунд переговоров, он сказал, что «подписан очень важный совместный протокол, в котором зафиксировано понимание обеими сторонами необходимости строить свои отношения на новых договорных началах, выражено понимание и уважение стремления республик к повышению их статуса». Тем самым, подчеркнул он, «впервые официально дан ответ всем тем, кто пугал нас экономической блокадой со стороны России».

С особым вниманием были выслушаны слова президента о том, что «достигнутое взаимопонимание может и должно быть углублено в интересах как великой России, так и суверенного Татарстана», ибо «Татарстан и Россия находились и будут находиться в особо тесных отношениях». В связи с этим он осудил клеветническое выступление исполняющего обязанности председателя Верховного Совета РСФСР Р. И. Хасбулатова на сессии Верховного Совета СССР и призвал «оставаться спокойными и предпринимать взвешенные действия, направленные на достижение взаимоприемлемых договоренностей с Российской Федерацией».

В заключение своего выступления М. Ш. Шаймиев сказал: «Главное, чтобы мы последовательно отстаивали свой намеченный политический курс, каждодневно работали над реальным наполнением суверенитета Татарстана и были едины в этой работе... Тогда цель обязательно будет достигнута. Что касается суверенитета Татарстана, то я, в соответствии со своими конституционными обязанностями, выступал и буду выступать гарантом суверенитета республики»11.

Далее слово было предоставлено председателю Верховного Совета Татарстана Ф. X. Мухаметшину. Свое выступление он начал следующими словами; «Вместе со всеми народами мы с вами переживали и переживаем трагические дни Союза ССР. Страна стояла на грани осуществления государственного переворота. События, происшедшие с 19 по 21 августа в Москве, всколыхнули всю страну, все народы во всех республиках и областях. Идет осмысление происшедшего. Принимаются меры для невозможности повторения подобного. Я думаю, историки и потомки еще долго будут изучать истоки и причины случившегося»12.

Анализируя действия президиума Верховного Совета в дни ГКЧП, он отметил, что они «базировались на ранее принятых решениях Верховного Совета республики, законах, Конституции СССР, в том числе и на провозглашенной ровно год назад Декларации о государственном суверенитете и закрепленном в поправках к Конституции Татарской ССР праве самостоятельно решать на своей территории все вопросы, касающиеся безопасности и благосостояния народов республики». Именно поэтому в республике не было введено чрезвычайное положение, которое, по словам Ф. X. Мухаметшина, «делало бы институт президентства, учрежденный нами, незаконным и приостанавливало действия Верховного Совета республики, его президиума». Имея в виду стремление определенных кругов, воспользовавшись сложившейся ситуацией, аннулировать суверенитет Татарстана, он сказал: «Одновременно мы понимали, что стремление республики к самостоятельности — для многих очень неудобная позиция. Эта позиция раздражала и раздражает как консерваторов, так и демократов как в России, так и в центре».

Ф. X. Мухаметшин, рассказал о том, насколько безуспешными оказались 19-20 августа попытки связаться с президиумами Верховных Советов СССР и РСФСР и что в условиях отсутствия достоверной информации в 9 часов 30 минут 20 августа началось заседание президиума Верховного Совета республики. Он подробно прокомментировал постановление, принятое после обсуждения вопроса «Об общественно-политической ситуации в Республике Татарстан в связи с введением чрезвычайного положения в отдельных местностях СССР». Председатель парламента особо выделил то место постановления, где говорилось, что в республике не введено чрезвычайное положение, и, несмотря на решения ГКЧП, законно избранные органы власти «осуществляют свои конституционные полномочия». «Мы, — сказал он, — отдавали себе отчет, и это показали дальнейшие события, что введение чрезвычайного положения могло бы обернуться жертвами, и в первую очередь среди людей патриотически настроенных, то есть защищающих интересы Татарстана». Сказал он также и о том, что президиум обратился к редакторам республиканских и местных газет «с просьбой воздержаться от публикации материалов, направленных на дестабилизацию обстановки, что могло бы спровоцировать ГКЧП на принятие чрезвычайных мер по отношению к нашей республике»13.

Он так же, как и президент, указал на опасность, возникающую из-за накала политических страстей, на возможность возникновения неуправляемой ситуации, грозившей вылиться в разгул, беззаконие и анархию. В связи с этим Ф. X. Мухаметшин предложил принять ряд мер, направленных на обеспечение баланса всех трех ветвей власти. Среди них он назвал необходимость расширения полномочий президиума Верховного Совета, усиление контрольных функций республиканского парламента, внесение изменений в функции КГБ, подчинение всех ведомственных контрольных органов непосредственно президенту. «Здесь, — подчеркнул Ф. X. Мухаметшин, — есть своя логика: распоряжение и контроль — за президентом, исполнение — за Кабинетом Министров». А в целом контроль над исполнительной властью осуществляется законодательной властью.

В заключение своего выступления он, имея в виду усиливающееся давление на органы прокуратуры, сказал о необходимости решить вопрос о республиканской прокуратуре, «которая должна быть защищена от давления любой власти и подчиняться только закону». В качестве незамедлительной меры он назвал необходимость судебной реформы, ибо «все разногласия между властями должны разрешаться судом, конституционным судом»14. То, насколько актуальными были эти его предложения, показали последующие события.

Затем депутаты заслушали выступление премьер-министра М. Г. Сабирова, который полностью поддержал позицию президента ТССР по защите суверенитета республики, обеспечению стабильности и гражданского и межнационального согласия и всецело отверг обвинения руководства республики в нарушениях отдельных положений Конституции СССР. «Так, — сказал он, — могут поступать только те, кому не нравится суверенитет Татарстана... Эти люди не хотят понять исторического значения для многонационального народа Татарстана этого суверенитета». Он подчеркнул, что экономический потенциал республики, превышающий по объему ряд союзных республик, «также позволяет нам добиваться одинаковых прав с союзными республиками». Характеризуя деятельность правительства в дни путча, М. Г. Сабиров сказал, что «все эти дни под непосредственным руководством президента республики все органы управления республики на местах делали все, чтобы стабилизировать обстановку, создать нормальные условия работы всех отраслей, связанных с жизнеобеспечением людей, не дать танкам, боевым машинам и солдатам выйти с постоянных дислокаций».

М. Г. Сабиров детально рассказал о совещании, проведенном им утром 19 августа 1991 г. Речь более всего шла о хозяйственных вопросах, связанных с обеспечением нормальной работы всех служб государственного управления, продовольственным обеспечением населения. Премьер-министр подробно остановился на совещаниях, проведенных им 19 августа в Альметьевске и вечером повторно в Казани на заседании Кабинета Министров 20 августа; рассказал подробно о действиях своих заместителей, решавших конкретные хозяйственные вопросы. «За эти три тяжелых дня, — подчеркнул он, — Кабинет Министров принял 16 постановлений и распоряжений, связанных с обеспечением нормальной жизнедеятельности народного хозяйства в республике, ни одного постановления по выполнению указаний ГКЧП Кабинетом Министров не было принято»15.

Прения по выступлениям руководителей республики открыл депутат А. Г. Ахатов. Он, с одной стороны, пытаясь показать свою компетентность и смелость в суждениях, обвинил, правда косвенно, руководство республики и, в частности, президента и председателя Верховного Совета в поддержке ГКЧП. А с другой стороны, заявил, что лично у него «нет документальных фактов, которые говорили бы о прямой связи президента Шаймиева с государственными преступниками-заговорщиками». Поэтому, сказал он, «вообще не стоит говорить о применении к нашему президенту статьи 109.8 Конституции Татарстана».

Поскольку никто до Ахатова не говорил о применении какой-либо статьи по отношению к президенту ТССР, можно было догадаться, что он в той или иной форме озвучивал позицию известной группы депутатов, стремившихся отстранить М. III. Шаймиева от власти. Видимо, не без влияния этой группы, Ахатов потребовал роспуска президиума Верховного Совета и призвал выразить недоверие Ф. X. Мухаметшину. Обрушился он и на Кабинет Министров, который, по его словам, «ровным счетом ничего не сделал для реализации суверенитета», и внес предложение о создании коалиционного правительства, ибо «новые задачи старыми кадрами никогда не решить, нужны новые идеи, новые силы, новые люди во всех структурах и, прежде всего, в Кабинете Министров республики».

В выступлении Ахатова были и моменты, которые не могли не импонировать сторонникам суверенитета. Так, он предложил ускорить принятие новой Конституции, ликвидировать КГБ, национализировать нефтяную промышленность, «подумать над идеей о государственной независимости Республики Татарстан» и т. д.16

Весь трагизм ситуации тех дней, означавший конец диктатуры КПСС, был четко обозначен в выступлении народного депутата СССР от Туркмении, секретаря рескома КПСС Н. Ф. БалешоваIII. Он выразил тревогу в связи с начавшимися гонениями на партию и арестом имущества рескома КПСС, привел факты, свидетельствующие о нарушении прав граждан, насилии по отношению к членам КПСС, издевательствах и унижении человеческого достоинства, проявленные рядом депутатов Верховного Совета республики.

Он категорически отверг обвинения в поддержке рескомом партии ГКЧП, подчеркнул, что им «никакие распоряжения самозванного так называемого советского руководства не проводились в жизнь» и что его бюро не приняло к исполнению» поступившее от Секретариата ЦК КПСС указание ориентировать коммунистов на поддержку ГКЧП. Поэтому, заявил он, меры, принятые Кабинетом Министров, Казанским горсоветом и руководством МВД по отношению к имуществу рескома КПСС, являются неправомернымиIV.

В ходе работы сессии одновременно с переговорами с группой «Народовластие», находившейся в соседней комнате, происходила перегруппировка сил. Это особенно четко выявилось после того, как заместитель председателя Верховного Совета А. П. Лозовой сообщил о результатах переговоров с группой «Народовластие», настаивавшей на голосовании по вопросу о доверии Ф. X. Мухаметшину, считая его причастным к путчу.

Депутаты все четче осознавали правомерность действий руководства республики 19-21 августа. Однако выявлялись и депутаты, поддерживавшие позицию депутатской группы «Народовластие». Так депутат X. Г. Гамиров, заявив о своей солидарности с группой «Народовластие», покинул зал заседаний. Симптоматично, что людей, последовавших его примеру, не было. Это было свидетельством исчерпанности резервов депутатов, покинувших зал заседаний.

После этого Ф. X. Мухаметшин смело мог заявить, что ему дальше некорректно вести сессию, и попросил передать функции председательствующего своему заместителю Р. Ш. Шамгунову с тем, чтобы депутаты проголосовали по вопросу о доверии председателю Верховного Совета ТССР. Каких-либо сомнений в результатах голосования быть не могло. По его итогам Ф. X. Мухаметшин сказал: «По голосованию вижу, что вы мне оказали доверие продолжить быть председательствующим на этой сессии. Огромная вам за это благодарность».

Снова взяв бразды правления в свои руки, он предоставил слово Ф. А. Байрамовой. Примечательно, что она с самого начала своего эмоционального выступления в оценке событий 19-21 августа поставила вопрос: хунта это или хорошо разыгранный спектакль? Отметив, что всему будет дана оценка историков и политологов, она, тем не менее, не отказалась от своей позиции, которая сводилась к восхвалению российского руководства и осуждению руководства Татарстана: «У нас были факты поддержки диктатуры. Против фактов не пойдешь. Как бы мы ни старались смягчить их, оправдать, но факты есть факты, и они вошли в историю».

О каких же фактах шла речь в ее выступлении? Первый из них, по словам депутата, введение цензуры прессы. Второй — поддержка «в двух предложениях» ГКЧП. Речь шла о вырванных Байрамовой из общего контекста фрагментов обращения президента М. Ш. Шаймиева к народу Татарстана. Ясно, что выдвигая столь серьезное обвинение, депутат должна была в целом оценить это обращение. Однако она решила противопоставить президента народу. Третий факт — это митинг и демонстрация 20 августа, где Байрамова приняла самое активное участие. Демонстрация направилась в Кремль, «чтобы сказать свое слово, для того, чтобы Минтимер Шарипович не принимал решения в поддержку хунты». Байрамова в ярких красках обрисовала ситуацию, когда, как она заявила, демонстрантов окружили с трех сторон КГБ, ОМОН, милиция и начали их избивать. Этот факт, по мнению Ф. А. Байрамовой, также был проявлением поддержки ГКЧП президентом, которому «не хватило сил и мужества выступить против хунты». По словам депутата, он должен был «выдержать одни сутки, не торопиться». Ф. А. Байрамова затронула и президентский Совет, члены которого «оказались плохими помощниками» и «в эти сложные дни не помогли Шаймиеву мудрым советом». Можно подумать, заранее было известно, что через сутки все завершится.

Однако колебания и неуверенность нашли отражение и в действиях партии «Иттифак», которая 21 августа сначала приняла обращение с требованием отставки президента Татарстана. Но поняв, что российский парламент решил использовать ситуацию для атаки на суверенитет Татарстана, руководство партии решило отозвать это требование. Следовательно, «Иттифак» и Байрамова сами допустили ошибку, безоговорочно поддержав российское руководство, развернувшее наступление на суверенитет Татарстана.

Более правильную позицию занял лидер ТОЦ М. А. Мулюков, заявивший о своей безусловной поддержке президента Татарстана.

Очень противоречивым было выступление депутата Б. Д. Леушина, который, с одной стороны, поддержал позицию Ф. А. Байрамовой, с другой — призвал депутатов, «исходя из высших интересов», защитить президента17. По его словам получалось так, что если бы в составе президентского Совета были И. Д. Грачев и Ф. А. Байрамова, то решение данного Совета было бы более взвешенным. О каком решении шла речь, понять было трудно, ибо о таковом никому не было известно.

Однако то, что это позиция колеблющегося, готового присоединиться к сильной стороне, сомневаться не приходилось. Таких депутатов в зале было немало. Важно было переломить их настроения.

Перелом произошел, когда многие из колеблющихся депутатов однозначно восприняли нападки на президента и руководство республики как покушение на суверенитет.

Если депутат Б. Д. Леушин был на половине пути восприятия этой позиции, то депутат В. X. Вахитов обозначил ее в полном объеме. Он отметил, что «кому-то не нравятся, не по душе политическая стабильность в республике, суверенитет Татарстана, его стремление самостоятельно подписать Союзный договор и повысить свой статус до уровня статуса союзных республик». Он заявил, что «попытки отдельных лиц обвинить президента и руководство республики в поддержке хунты абсолютно не имеют под собой почвы» и призвал уважать президента и суверенитет республики.

Аргументированно и убедительно прозвучали слова народного депутата СССР Н. Ф. Балешова в защиту президента республики: «В последние дни у нас в республике резко активизировались призывы против нашего всенародно избранного президента. Фактически никаких реальных доказательств о поддержке ГКЧП со стороны руководства нет и быть не могло. И, тем не менее, искусственно создавался психоз, и причина этого очевидна. Неудобная некоторым принципиальная позиция президента Татарстана, направленная на укрепление Союза и суверенитета республики, сталкивается с определенной силой, стремящейся к дестабилизации обстановки в ТССР и политической ликвидации ее лидера. Считаю, долг народных депутатов Татарстана в этой критической ситуации — поддержать президента, оказать ему всемерное содействие в его деятельности в интересах многонационального народа Татарстана»18.

Такая позиция наталкивалась на остатки настроений, близких к позиции группы «Народовластие». Когда председатель предоставил слово депутату С. С. Перуанскому, с места раздались возмущенные голоса с требованием предоставить вне очереди слово депутату Альметьевского городского Совета народных депутатов А. В. Вдовину. Это была одна из последних попыток группы «Народовластие» задать тон работе сессии. Предполагалось, что на депутатов окажет воздействие оглашение Вдовиным требования отстранить президента Татарстана от власти с подписями, собранными на площади Ленина в Альметьевске. Вдовин заявил, что это подписи избирателей не только Альметьевска, но всего нефтяного региона, и за ними «стоят десятки тысяч людей».

На предложение председателя передать это обращение через секретариат Вдовин ответил отказом: «Передать в секретариат я не могу, так как меня горожане и ребята просили, чтобы я никому не отдавал». Под ребятами он имел в виду воинов-афганцев из общества «Память», от имени которых и было составлено обращение. Зачитав его, Вдовин сказал, что вместе с ними приехали и афганцы Нижнекамска, чтобы «стоять вместе с нами» и что «мы будем стоять до тех пор, пока президент Шаймиев не подаст в отставку». Это был явный шантаж. Обращение не выражало ни мнения большинства депутатов Альметьевского городского Совета, ни тем более десятков тысяч избирателей. Не было и афганцев, добивавшихся отставки президента.

Выступивший на сессии председатель Альметьевского горсовета Г. В. Егоров полностью разоблачил действия тех, кто действовал от имени афганцев и депутатов Альметьевского горсовета. Он сказал, что на сессии городского Совета 27 августа из 127 депутатов присутствовало только 100. Из них за недоверие президенту проголосовало 56 человек и потому принятое решение никакой юридической силы не имеет. На митинге, который, по словам Вдовина, представлял десятки тысяч избирателей, присутствовало всего лишь около 150 человек19. Видимо, отказ Вдовина передать обращение в секретариат не был случаен. Внимательное ознакомление с ним показало бы, что подписавшиеся в заключении обращения требовали «действовать только в соответствии с законами и конституционными методами»20.

Однако дирижеры этой и других подобных акций не считались ни с чем. Депутаты Верховного Совета республики А. Т. Васильев и M. M. Хафизов, на сессии призывавшие действовать и принимать решения по закону, бесчинствовали, не обращая внимания ни на какие законы. Накануне без санкции прокурора проводили личные обыски работников рескома КПСС, в том числе и депутата Верховного Совета, Героя Социалистического Труда Р. И. Зарипова; самовольно опечатывали здания и помещения, произвели разбой в партийном архиве. Акция, связанная с «афганцами», многие из которых не могли себе даже представить, во что их вовлекают, имел тот же почерк, что и почерк «Народовластия».

Надо отдать должное выдержке председателя Верховного Совета Ф. X. Мухаметшина. Он, несмотря на усиленное давление сторонников «Народовластия», не допустил ни одного выступления вне регламента.

Депутат Р. И. Валеев, находившийся в дни путча в Москве, поделился впечатлениями о событиях, происходивших на ее улицахV. Он сказал, что там «слишком наивным и избитым» был воспринят сюжет о «болезни» Горбачева и потому «уже на второй день всезнающие москвичи всерьез начали обсуждать версию о том, что переворот — это некая зловещая шутка, некий заговор — то ли Горбачева с путчистами, то ли Горбачева с Ельциным, то ли всех вместе, заговор с тем, чтобы навести порядок в изрядно пошатнувшейся неделимой и великой империи»21.

Неоднозначно было воспринято выступление советника президента Российской Федерации по правовым вопросам С. М. Шахрая. Он начал с поздравления от имени российского президента с годовщиной принятия Декларации о государственном суверенитете. Главной темой выступления СМ. Шахрая стал ГКЧП и отношение к нему руководства республики Татарстан. «Не надо быть профессором права, чтобы разобраться в том, конституционно или неконституционно введено чрезвычайное положение», — сказал он. И тут же, возможно, сам того не желая, продолжил: «Я с горечью констатирую, что органы, специально созданные для защиты Конституции, для защиты конституционного строя, как на союзном уровне, так и на республиканском уровне, не отреагировали и не дали немедленной оценки антиконституционности этого путча».

Поскольку так действительно и произошло, то надо было бы сначала разобраться с самими этими органами в Москве. И только по результатам анализа предъявлять требования к республикам. Однако Шахрай вместо этого начал анализировать обращение президента Татарстана к народу и постановление президиума Верховного Совета ТССР. Из обращения президента он выделил то место, где содержалась оценка документов ГКЧП как направленных «на предотвращение краха, стабилизацию обстановки в стране». Тем не менее, не смог указать на наличие в нем какой-либо крамолы. Ибо на самом деле обстановка в стране была непростой, и в документах ГКЧП было правильно указано на это. Действительное же положение в СССР было даже хуже, чем оно представлялось в документах ГКЧП.

Шахрай усмотрел противоречие и в следующем: в обращении президента Татарстана говорилось, что в республике не вводится чрезвычайное положение, но в то же время указывалось, что на период чрезвычайного положения недопустимы всякие митинги, демонстрации, шествия, забастовки и что в отношении нарушителей этих запретов будут приняты чрезвычайные меры. Он предложил президенту устранить эти противоречия.

Спрашивается, о каких противоречиях шла речь? То, что в республике не вводится чрезвычайное положение, не означало, что оно не введено в стране. Поэтому независимо от того, признавался ГКЧП или нет, руководство республики не могло не считаться с этим неоспоримым фактом.

Уже приводились данные о том, что в Казанский гарнизон поступали приказы о приведении в боевую готовность войсковых частей, расквартированных в республике и были определены места их возможной дислокации. И не приходится сомневаться в том, что если бы республику охватила волна митингов и забастовок, танки и другие вооруженные силы пришли бы в движение. Поэтому употребление в обращении слов «на период чрезвычайного положения» вполне правомерно. И более того, они в определенной мере прозвучали как фактор сдерживания военных властей. В обращении президента и постановлении Верховного Совета Татарстана была отражена неоднозначность ситуации и возможность любого исхода событий. Шахрай оказался не в состоянии увидеть это. Он так же, как и все российское руководство, оценивал события лишь с точки зрения победившей стороны.

О том, насколько взвешенными и продуманными были действия руководства республики в дни ГКЧП, отраженные в обращении президента к народу и постановлении президиума Верховного Совета, всецело доказала информация и ответы на вопросы депутатов начальника военного гарнизона генерал-майора Г. А. Тимашева.

Свое выступление генерал начал бодро: «Все вопросы, все проблемы, которые передо мной ставились Москвой, командующим округом, я согласовал с нашим правительством, мы совместно принимали все решения». Далее сказал, что «едва ли кто видел на улицах города вооруженный танк с боеприпасами или без них, бронированную машину или просто вооруженного солдата». «Если кто видел, пожалуйста, можете мне об этом заявить, и я уйду с этой трибуны печально, с чувством своей неправоты». Однако бодрость эта была внешней, и она пропала, когда депутаты начали задавать неудобные вопросы. Генерал вынужден был признать, что телеграммы и шифрограммы, поступившие из округа, были уничтожены по команде восьмого отдела. Возникал вопрос: если в них, как сказал генерал, не было крамолы, зачем было их уничтожать?

О том, что начальник военного гарнизона не совсем искренен, свидетельствовали и ответы на вопросы депутатов. Депутат Ф. Ш. Сафиуллин, ссылаясь на сообщение в «Комсомольской правде» о том, что командующий Приволжским военным округом издал приказ за № 337 от 20 августа 1991 г. с требованием «комиссаров, космополитов, предателей Родины, Союза арестовать, допросить и передать правоохранительным органам», спросил, поступил ли такой приказ в Казанский гарнизон. Ответ был однозначным: «Приказа такого не было». Сафиуллин переспросил: «Следовательно, это сообщение «Комсомольской правды» — фальсификация?» Ответ был не совсем однозначным: «Я этого не утверждаю. Думаю, что на этот вопрос может ответить Альберт Михайлович Макашев. Я, с вашего разрешения, — пожалейте меня, пощадите — я за него не могу отвечать»22.

На вопрос о возможности вывода танков на улицы города Тимашев ответил туманно и витиевато: «Если бы мне дали такую команду — двигать танки на любую площадь города — я бы приложил руку к головному убору и сказал: «Честь имею», и ушел бы в отставку». Депутат А. В. Штанин сказал, что он понял генерала так: «Если бы был приказ, я бы вышел на площадь»23. Генерал не стал возражать. Наверное, возразил и опротестовал бы, если бы не было грехов. И не стал бы он просить о пощаде и жалости к себе. Ранее приведенные факты свидетельствуют о том, что генерал был готов вывести вооруженные силы, в том числе и танки, на улицы города. Если бы на то была команда окружного командования.

Кто был причастен к заговору: Шаймиев, которого пытались обвинить в этом, или генерал Макашев? Ответ однозначен: командование округа во главе с Макашевым. Приведенные документы подтверждают, что не будь проявления твердой воли со стороны руководства республики, макашевцы могли бы взять власть в свои руки и установить режим военной диктатуры.

Принципиальное значение для установления истины имеет вывод, содержащийся в материалах военного прокурора о том, «что какими-либо сведениями о выводе войск и техники на улицы Казани в период с 19 по 22 августа военная прокуратура Казанского гарнизона не располагает». Это, надо полагать, более чем скромный вывод, сделанный на основе непреложных фактов. Скромный он потому, что в нем ничего не говорится о той работе, которую вело руководство республики для того, чтобы не допустить кровопролития. Президент, премьер и председатель Верховного Совета, по известным соображениям, не могли тогда предать гласности подробности этой работы.

Однако даже этот весьма скромный вывод прокуратуры отводит тень, которую старались навести определенные круги на президента республики и приоткрывает завесу тайны об истинной роли командования Приволжского военного округа в дни ГКЧП.

Забегая вперед, скажем, что эти и ранее приведенные факты, ставшие достоянием следствия, вынудили прокуратуру снять обвинение с президента Шаймиева и других руководителей республики в пособничестве ГКЧП. А пока что на сессии и за ее кулисами раздавались голоса с требованием отрешения от власти руководства республики.

В те дни противоречивость, двойственность ситуации осознавали лишь немногие. И в зале были депутаты, желавшие представить события лишь в черно-белом цвете. Мало кто тогда исходил из возможности победы ГКЧП. Как бы вели себя тогда те, кто однозначно добивался отставки республиканского руководства?

Правда, что победителей не судят. Но есть суд истории, который все расставляет по своим местам. Не все в зале заседаний Верховного Совета задумывались над этим. Даже Р. И. Валеев, который в оценке ситуации был недалек от истины, бросил упрек президенту в том, что он «в трагические дни переворота, в дни великой опасности для нашего суверенитета... не проявил должной решительности»24.

Однако прозвучали и взвешенные выступления. Депутат Ф. Ш. Сафиуллин сказал, что нельзя человека обвинять в том, что он не проявил решительности, ибо как полная поддержка, так и противодействие ГКЧП привели бы к кровавым столкновениям. Вопрос о доверии президенту Ф. Ш. Сафиуллин также выразил четко: «Народ выразил ему доверие, проголосовав за него... Мы можем предоставить только народу вопрос о доверии президенту»25.

В результате дебатов депутаты приняли решение о том, что Татарская ССР не поддержала ГКЧП и что действия президента по созданию комиссии по взаимодействию со средствами массовой информации правомерны. Сессия приняла обращение к народу Татарстана. Группа «Народовластие», покинувшая сессию, приняла свое обращение к народу с требованием провести депутатское расследование по участию руководства республики в событиях ГКЧП.

22 августа в Кремле состоялась пресс-конференция президента М. Ш. Шаймиева, на которой, по словам специального корреспондента газеты «Шәһри Казан» Гарая Рахима, «некоторые разгоряченные, поддавшиеся эмоциям журналисты» попытались обвинить руководителей республики даже за не совершенные грехи»26. Мимо внимания Рахима не прошло и то, что вместе с тем некоторые из них не признавали самостоятельность республики.

Проблемы самостоятельности и взаимоотношений с Россией Татарстана выражались в разной форме. Так, газета «Татарстан яшьләре» опубликовала частушки Ф. Низамовой и М. Нигмата «Фетнә такмаклары»27. Один из их куплетов звучит так:

Фетнәләр була торыр,
Шәймиев, сиңа дип өздем
кәнәфер чәчәкләрен,
Рәсәй эчләрендә калсаң,
Алда курәчәкләреңVI.

В то же время были и серьзные раздумья о судьбах республики. Такова статья поэта, народного депутата Татарстана Роберта Миннуллина в газете «Татарстан яшьләре» под названием «Безне нәрсәләр көтә?» (Что нас ждет?), подготовленная им в качестве выступления на сессии Верховного Совета. Выразив серьезную тревогу за судьбу республики, Р. Миннуллин отметил, что в условиях, когда, воспользовавшись ГКЧП, союзные республики «бегут от нас как от огня» (уттан качкандай), над республикой сгустились черные тучи. «Позиция российского руководства была нам известна и до этого. Однако особенно четко обозначилась она в выступлении на сессии Шахрая», — писал депутат. И сделал четкий вывод: «Остается надеяться на собственные силы и свою веру. Вся надежда на народ»28.

Однако, несмотря на то, что Верховный Совет республики принял постановление «О текущем моменте», страсти вокруг действий руководства Татарстана 19-21 августа не утихали. Определенные политические силы продолжали нагнетать обстановку.

В «Вечерней Казани» за 3 сентября появилась статья депутата Верховного Совета Татарстана, лидера группы «Народовластие» И. А. Грачева «Татарстан после путча». В противовес решению Верховного Совета депутат писал: «Руководители Татарстана прямо или косвенно поддержали ГКЧП. Так думает большинство моих избирателей». По его мнению, слова Ф. X. Мухаметшина на сессии о нехватке информации 19-20 августа «были бы смешны, если бы не были столь грустны».

К этому остается только добавить, что всей информацией, в особенности о взаимоотношениях М. С. Горбачева с ГКЧП, мало кто обладал. А принимать ответственные решения без этого вряд ли было бы целесообразно. Шла ли на самом деле речь о защите Горбачева? Если да, то от кого?

В качестве одного из вариантов возможного развития республики после краха ГКЧП И. А. Грачев рассматривал отставку президента и всей его «королевской рати» «под давлением следственных фактов». Видимо, он не сомневался, что такие факты будут установлены.

Другим вариантом он обозначил сплочение под знаменами М. Ш. Шаймиева остатков «ордена меченосцев», «старой мафии», «коррупционеров», «националистов всех мастей», «реакционной части капитанов военно-промышленной индустрии» и тем самым «сохранение курса на национал-коммунистическое государство». Этим, по мнению депутата, «будет создана сильнейшая напряженность в республике и во взаимоотношениях с РСФСР, с неминуемым кровавым концом».

В качестве третьего варианта И. А. Грачев указал на «крайне неприятный с моральных позиций», но «наиболее вероятный» компромисс. Но в этом случае «демократы не должны позволить национал- коммунистам въехать в свои ряды на очередных Колесниках» VII.

Однако в действиях демократов стремление к компромиссу не наблюдалось. 5 сентября у парка имени А. М. Горького состоялся митинг, организованный местным отделением ДПР, на котором профессор КХТИ В. В. Скворцов предложил каждому выступающему завершать свое выступление словами: «А я считаю, что нынешний президент Татарстана должен уйти в отставку»29.

В номере, приуроченном к годовщине принятия Декларации о государственном суверенитете республики, «Вечерняя Казань» обвинила М. Ш. Шаймиева в поддержке ГКЧП. Тем самым, писала газета, он «в одночасье пускал под нож и столь горячо любимый суверенитет, и зачатки демократии». Действия Шаймиева, по мнению «Вечерней Казани», открыли путь «победному маршу красного фашизма по территории суверенного Татарстана», который сам был готов возглавить. Газета воспевала гимн движению «Демократическая Россия» и «прогрессивному правительству РСФСР», «мужеству его сторонников»: благодаря им «территория порядочности в стране, мгновенно стянувшаяся до российского парламента, вставшего безоружным на пути танков, стала расширяться».

Между тем сама эта газета опубликовала все материалы ГКЧП и статью Бирина, написанную в духе поддержки его мероприятий. В ТОЦ поступило письмо, подписанное группой граждан, с требованием привлечь за это коллектив газеты к ответственности. Данное письмо, составленное лидером этой организации, народным депутатом Татарстана М. А. Мулюковым, было передано прокурору республики О. М. Антонову30.

27 августа в прокуратуру г. Казани поступило письмо от объединения творческих сотрудников редакции «Вечерняя Казань» за подписью его председателя А. М. Миллера. В нем содержалась просьба дать правовую оценку «Вечерней Казани», которая в дни государственного переворота «публиковала директивные документы антиконституционного ГКЧП, что явилось по существу пропагандой решений комитета, которая в Указе президента РСФСР Б. Ельцина № 69 квалифицируется как действия, направленные на поддержку государственного переворота в СССР»31.

Однако вместо того, чтобы проанализировать свою работу в эти дни, газета «Вечерняя Казань» продолжала искать соломинку в чужом глазу. Так, в номере от 27 августа редакция поместила реплику Л. Бармина под названием «Как профессор президента защищал». В публикации говорилось: «В минувшее воскресенье немногочисленные слушатели казанского радио стали свидетелями весьма странного выступления профессора КГУ, декана исторического факультета И. Тагирова, в котором он защищал президента ТССР М. Шаймиева от нападок со стороны демократических и национальных сил. Последние обвиняют Шаймиева в предательстве своего народа и демократии, а также требуют отставки всего руководства ТССР».

О предвзятости Бармина говорит даже то, что он в своей реплике упомянул о «немногочисленных слушателях казанского радио». Можно подумать, что он подсчитал количество слушателей радио «по головам». Конечно же, неправда, что слушателей было мало. В те дни люди не отходили от радио и телевизоров, с нетерпением ловили каждое слово об изменениях в стране, звучавшее в первую очередь по радио. Да и «Иттифак», прозрев с определенным запозданием, отказался от требования отставки президента.

Если верить Бармину, то М. Ш. Шаймиев, оказывается, не вывел танки на улицы Казани только потому, что на это не было приказа командующего Приволжским военным округом. О том, насколько предвзятым является это утверждение, свидетельствуют уже приведенные факты. Предвзятым являлось и целенаправленное противопоставление М. Ш. Шаймиева, представленного Барминым реакционером и диктатором, президенту Российской Федерации, изображенному в абсолютно светлых тонах: «Борис Николаевич в то время был занят несколько другими делами — защищал с народом демократию и свободу. Ну, а Минтимер Шарипович, встретившись с Г. Янаевым, поехал в Казань заниматься своими делами. Какими — вы знаете».

Создать в массах явно ложный образ М. Ш. Шаймиева и добиться публичного осуждения президента республики — такова была цель автора реплики. У татар есть поговорка: «Күңел күзе күрмәсә, маңгай күзе ботак тишеге» (Если душа слепа, глаза на лице — что сучья). Такое выражение применяется по отношению к тем, кто пытается выдать желаемое за действительное. Действительность же в данном случае была отражена в постановлении заместителя генерального прокурора РСФСР Е. К. Лисова от 25 ноября 1991 г., в котором говорилось: «Проведенным прокуратурой Татарской ССР расследованием не установлено участие должностных лиц указанных органов Татарской ССР в организации заговора с целью захвата власти в стране».

В газете нашлось место и В. В. Жириновскому, интервью у которого было взято во время работы V внеочередного Съезда народных депутатов СССР. Лидер ЛДПР будущее страны представлял себе так: «Никаких республик, никаких автономий — только губернии единой Российской республики», основанной на русской национальной идее, русском национализме и «сильной авторитарной власти». По его прогнозам, все это должно было осуществиться максимум к 1992-1993 гг. В качестве будущего президента он назвал себя32.

Между тем в печати звучали и другие голоса, призывавшие к взвешенным и объективным суждениям. Так, редактор газеты «Казанские ведомости» Л. В. Агеева на страницах своей газеты 3 сентября опубликовала статью «Служить только истине». Она не обеляла никого, но и была против огульных обвинений. «Мне не нравится, — писала она, — когда президента ТССР Шаймиева называют государственным преступником — это прерогатива суда» и выразила сомнение в том, что это «пойдет республике на пользу». «Мне не нравится и то, как под флагом защиты суверенитета с президента снимается всякая ответственность за то, что произошло». Заслуживает внимания следующее положение статьи: «Надо отдать должное властям: «Вечерку» не закрыли, нас не заставляли восхвалять ГКЧП», в республике никаких чрезвычайных мер не принималось.

Правда, и Л. В. Агеева, как и некоторые другие журналисты, например Г. Рахим, считала неправомерным и не демократичным создание комитета по взаимодействию со средствами массовой информации, функции которого, как она считала, были далеко не только координационными. Во всяком случае, журналист, хотя и не владела всей информацией, сумела сделать объективные выводы о том, что средства массовой информации должны отражать все оттенки общественного мнения и что их этого права не может лишить «ни высокое начальство, ни улюлюкающая толпа».

Хотя на страницах печати и были солидарные с «Казанскими ведомостями» публикации, бармины были не в единственном числе. Проснулись и пришли в движение силы, выступающие против принятия Декларации о государственном суверенитете Татарстана. Они привлекали на свою сторону и выступающих против руководства республики из татарского национального движения. В Альметьевске местный ТОЦ, возглавляемый Зиннатуллиным и редактором газеты «Знамя труда» И. И. Гиматовым, выступил с требованием отстранения М. Ш. Шаймиева, М. Г. Сабирова и Ф. X. Мухаметшина от власти. Проводились митинги, поведение руководителей Татарстана осуждалось на сессии городского Совета. В Москву направлялись телеграммы с требованием отстранения М. Ш. Шаймиева и руководства республики от власти. Зиннатуллин на имя прокурора О. М. Антонова прислал телеграмму, в которой Ф. X. Мухаметшин обвинялся в грубом нарушении закона о печати и содержалось «требование о возбуждении уголовного дела» против него33.

Из Казани на имя генерального прокурора РСФСР В. Г. Степанкова пришло письмо за подписью инженера Казанского моторостроительного объединения И. Галеева и слесаря-сборщика этого же объединения Л. Максимова. Оно начиналось так: «Обращаем ваше внимание, что в Казанском моторостроительном производственном объединении решение ГКЧП руководством объединения были приняты на «ура». «Взяться за это письмо нас заставило лицемерие в выступлении М. Ш. Шаймиева 26.08.91 г. на сессии Верховного Совета СССР, где он обрушился на т. Р. И. Хасбулатова, который справедливо дал оценку этим социал-предателям своего народа и всей страны в целом». Без комментариев приведем еще один отрывок из этого письма: «Если мы оставим на своих местах президента Шаймиева, его президентский совет, куда входит наш директор Павлов, наш Верховный Совет ТССР, избранный в условиях антидемократического закона и массовых нарушений, Кабинет Министров во главе с Сабировым и других подобных руководителей, которые по первому зову любого политического авантюриста готовы положить под танки, БМВ, дубины ОМОН свой народ...»34

Второе письмо, адресованное председателю Верховного Совета РСФСР Р. И. Хасбулатову и генеральному прокурору РСФСР В. Г. Степанкову, поступило за подписью 30 слесарей-сборщиков этого объединения. Оно содержало требование «немедленной отставки президента ТССР М. Шаймиева, председателя горсовета Казани Г. Зерцалова, председателя горисполкома К. Ш. Исхакова, члена президентского совета ТССР, генерального директора КМПО А. Павлова и других руководителей, активно поддержавших фашистский переворот 19-21 августа с. г., и наказания их судебными органами в соответствии с законом РСФСР»35. 16 сентября прокуратура СССР направило письмо «группы работников Казанского моторостроительного объединения» прокурору Татарской ССР О. М. Антонову для проверки фактов о причастности к «путчистам» Шаймиева, Павлова, Сабирова, сообщаемых в нем. В прокуратуру РСФСР поступило заявление группы депутатов Казанского городского Совета «о причастности к путчистам президента Татарстана Шаймиева, избиении омоновцами в г. Казани», которое было переправлено в прокуратуру Татарстана36.

Теперь силы, стремящиеся отстранить от власти президента, возлагали свои надежды на прокурорские и судебные органы Российской Федерации. И эти органы не заставили себя долго ждать.

I Продолжение. Начало см.: Гасырлар авазы - Эхо веков. - 2004. - №1. - С. 53-65.

II 27 августа Казанский городской Совет по требованию отдельных депутатов создал свою комиссию "для расследования деятельности должностных лиц, государственных, общественных, политических организаций и средств массовой информации в период государственного переворота". Однако это решение было опротестовано прокурором Казани С. Х. Нафиевым как "принятое в нарушение действующего законодательства о местных Советах народных депутатов, где создание комиссий или комитетов по расследованию не предусмотрены".

III В начале перестройки Н. Ф. Балешов был направлен в эту республику в качестве первого секретаря Ашхабадского горкома Компартии Туркмении. Вернувшегося партийца в сентябре 1990 г. на 42-й республиканской партийной конференции избрали секретарем рескома КПСС.

IV Речь шла прежде всего о постановлении Кабинета Министров от 23 августа о конфискации всего имущества рескома КПСС и указании МВД опечатать административные здания республиканской партийной организации. При этом Н. Ф. Балешов привел три довода: во-первых, республиканская партийная организация не вошла в состав Российской компартии, осалась в структуре КПСС и "проводит самостоятельную политику в интересах республики"; во-вторых, постановление Кабмина о конфискации имущества рескома КПСС противоречат закону "О собственности в СССР", которая гласит, что собственность может быть изъята у собственника по решению суда, государственного арбитража или другого компетентного органа в виде санкции за совершенные преступления; республиканская же партийная организация, по словам Н. Ф. Балешова, "не совершила и не замешана в каком-либо преступлении". В качестве третьего довода он указал несоответствие  действий органов власти республики Указу президента СССР "Об имуществе КПСС", где написано: "Советы народных депутатов должны взять под охрану имущество КПСС, а вопросы дальнейшего использования должны решаться в строгом соответствии с законом СССР и республик "О собственности общественных организаций".

V Статья Р. И. Валеева с изложением основных положений выступления на сессии была опубликована в газете "Советская Татария" от 10 сентября 1991 г.

VI  Будут еще мятежи, Шаймиев, для тебя сорвал гвоздики, если останешься внутри России, тебе многе предстоит пережить. (Перевод ред.)

VII И. Д. Грачев имел в виду депутата А. А. Колесника, некогда входившего в группу "Народовластие" и вышедшего из нее в виду несогласия по ряду вопросов реализации суверенитета Татарстана.

ПРИМЕЧАНИЯ:

  1. Комсомольская правда. - 1991.-22 августа.
  2. Советская Россия. - 1991. - 3 сентября.
  3. Текущий архив прокуратуры Республики Татарстан, д. 109966. По факту антиконституционных действий ряда лиц республики Татарстан. Т. 4
  4. Текущий архив Государственного Совета Республики Татарстан. Шестая сессия Верховного Совета Татарской ССР (двенадцатый созыв). Стенографический отчет. - 1991, л. 7.
  5. Там же, л. 14.
  6. Там же, л. 9.
  7. Там же, л. 10.
  8. Там же, л. 13.
  9. Там же, л. 11.
  10. Там же, л. 30-31.
  11. Там же, л. 33-38.
  12. Там же, л. 38.
  13. Там же, л. 39.
  14. Там же, л. 41-42.
  15. Там же, л. 42-45.
  16. Там же, л. 47.
  17. Там же, л. 66-67.
  18. Там же, л. 49-53.
  19. Там же, л. 77.
  20. Там же, л. 69-70.
  21. Там же, л. 78.
  22. Там же, л. 104-105.
  23. Там же, л. 107.
  24. Там же, л.79.
  25. Там же, л. 92.
  26. Шәһри Казан. -1991.-24 август.
  27. Татарстан яшьләре. -1991.-3 сентябрь.
  28. Шунда ук. - 5 сентябрь.
  29. Вечерняя Казань. - 1991.-6 сентября.
  30. Текущий архив прокуратуры Республики Татарстан, д. 109966, т. 3, л. 115.
  31. Там же, д. 109966, т. 3, л. 101.
  32. Вечерняя Казань. - 1991. - 12 сентября.
  33. Текущий архив прокуратуры Республики Татарстан, д. 109966, т. 1, л. 258.
  34. Там же, л. 257.
  35. Там же, л. 259.
  36. Там же, л. 260-261.

Индус Тагиров,
академик АНТ



Главная | Гостевая книга